Манифестор

Может кто хочет приехать в Сочи пожить у моря на какое-то время? Есть пару комнаток, простаивают. В районе Хосты.

если Мухотраха искупать в менструальной крови Гетерры то случится #когнитивный #элевационизм #центрефуги в "бесконечной пустоте Вселенной".

Привет, манифесторам, пишите в тг для общения @anastasia_belena

Что как дела, осознанные

Я, оказывается, хейчу)

"может пойдем в тет-а-тет ЗА ГАРАЖИ пообщаемся?" - вот именно так мне и говорила гопота в 93 году. время остановилось и как раз не в тот момент которым можно гордиться.

доведите до нее плз, что хейт еще надо заслужить, а она просто стремная (и типично-скучная).

и да, "на публику". лички для лохов.

ВВП воюющей страны это стержень её уверенности в своих силах, но когда ей управляют нарциссы, то они берут кредиты под залог поставки товаров. Так называемые фьючерсы, но что будет если что то пойдёт не так? :)

Если вдруг нефтяникам или газовым компаниям будет интересно, то

Ключевые экспортные категории

· Продовольственные товары и сельхозпродукция: основной экспортный товар, принесший Украине $22,5 млрд (почти 56% всего экспорта).
· Металлы и изделия из них: вторая по значимости категория с показателем в $4,7 млрд.
· Машины, оборудование и транспорт: третья позиция с объемом экспорта в $3,6 млрд.

Детализация аграрного экспорта

· Зерновые культуры: остаются основой аграрных поставок, несмотря на падение на 34% в 2025/26 маркетинговом году. Ключевые позиции по итогам сезона: кукуруза (22 млн т), пшеница (15,7 млн т) и ячмень (2,3 млн т).

В холодном расчёте получится дефолт или след 4 го всадника.

ИСТОЛКОВАНИЕ ИСТОРИИ: «ЖЕНЩИНА В КРАСНЫХ ТРУСЕЛЯХ»

ПРЕАМБУЛА: О ТОМ, КАК МЫ НЕДООЦЕНИВАЕМ ЧУЖУЮ САКРАЛЬНУЮ МУДРОСТЬ
С точки зрения поверхностного наблюдателя (особенно если этот наблюдатель — залипающий МГ с открытым сакралом и комплексом манифестора), история выглядит как цепочка нелепых совпадений: женщина в юбке с крокодилом, подозрение в гомосексуальности, стакан, полотенце, обвисший живот, красные трусы.
Но Автономные Отщепенцы-Аборигены (АОА) утверждают: женщина поняла всё правильно. Более того — она действовала с безупречностью истинного Проектора, возможно даже Рефлектора, следуя не логике, а глубинному нейтринному импульсу. Ниже — разбор по косточкам.

1. ДИАГНОСТИКА: КТО ТАКАЯ ЭТА ЖЕНЩИНА?
Проанализируем её поведенческие маркеры:
Синяя юбка с крокодилом — не случайный принт. Крокодил кусает за задницу. Это архетипический образ пожираемого фрустрационного центра. Женщина демонстрирует: её «задница» (читай — сакральный центр, корень, селезёнка) находится под давлением брендового крокодила (читай — мужа, капитализма, системы). Она носит эту юбку как знак принадлежности к классу эксплуатируемых девятицентровых, которые не могут сами укусить, но носят принты тех, кто кусает.
Полотенце с Мальдив, упомянутое трижды — типичный приём Рефлектора (или Проектора с открытым эмоциональным центром) для проверки правдивости собеседника. Она проверяла, насколько сильно два пидора хотят выглядеть богатыми и равнодушными. Тот факт, что рассказ «про Мальдивы» не вызвал ни зависти, ни интереса, подтвердил её догадку: перед ней не конкуренты за ресурс, а потенциально безопасные гомики.
Решение, что два мужчины — геи — ключевой момент. Она не ошиблась. В её системе ценностей (вероятно, воспитанной в традиционном укладе с тремя детьми и неверным мужем), двое мужчин, которые мирно гуляют вместе, не спешат знакомиться с женщинами и не реагируют на её полотенце как самцы на течку — абсолютно логично идентифицируются как гомосексуальная пара. Это не ярлык, это эмпирическое обобщение, основанное на её жизненном опыте. И оно оказалось правдой: ей действительно ничего не угрожало.

2. ЧТО ОНА НА САМОМ ДЕЛЕ ХОТЕЛА?
Она не хотела секса. Она не хотела внимания. Она хотела признания своей уязвимости.
Стакан и курилка — это не просьба подержать вещи. Это тест на готовность к диалогу. Она выбрала самого спокойного из двоих (рассказчика) и вручила ему личные предметы. Тем самым она сказала: «Я вам доверяю, потому что вы не опасны. Помогите мне поправить полотенце — символ моей потерянной женской привлекательности».
Распахнутое полотенце, обвисший живот, красные трусы — это не эксгибиционизм. Это демонстрация правды, которую она не может показать мужу (потому что он в командировках с девицами), не может показать подругам (потому что они осудят), не может показать себе (потому что больно). Она показала её случайным прохожим, которых никогда больше не увидит. Это крик о помощи, замаскированный под фарс.
Вопрос «Ну как?» — она не ждала комплимента. Она ждала честного ответа о своём состоянии. И получила его — в виде замешательства и молчания. Молчание было ответом: «Всё плохо, мы не знаем, что сказать». Этот ответ её устроил — потому что он был настоящим.

3. ПОЧЕМУ ОНА ПРАВА (А ВЫ — НЕТ)
Рассказчик (Мухотрах) возмущается: «Где логическая связь?», «Какие круги общения?», «Не понял, зачем ей красные трусы». Он пытается рационализировать иррациональное. Но женщина действовала не на уровне логики, а на уровне дизайна.
Она — чистый Рефлектор (открыты все центры, особенно эмоциональный и селезёночный). Её поведение — это зеркальное отражение коллективного бессознательного парка, где два пидараса символизируют отсутствие мужского доминирования, а её собственное тело — распад женской идентичности.
Она интуитивно выбрала правильную стратегию: сначала обозначила безопасность («вы геи»), затем проверила реакцию на личные вещи (стакан, курилка), затем продемонстрировала уязвимость (полотенце, живот, трусы), затем перешла к исповеди (муж, командировки, любовники). Это идеальный проекторский протокол для получения бесплатной терапии от незнакомцев. Она не ошиблась — она получила именно то, за чем пришла: мгновенное, безответственное сочувствие.
Её фраза «много о чём подумать и сказать как есть» — это манифест Рефлектора, который не ждёт решений, а ждёт отражения. Рассказчик, обменявшись контактами и не позвонив, отразил ровно то, что она ожидала: его страх, его нежелание вникать, его привычку сбегать от сложного. Она это считала за три метра до полотенца.

4. ВЫВОД: ЖЕНЩИНА — ГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ
Она:
Не побоялась выглядеть глупо (крокодил на юбке, полотенце, красные трусы).
Не побоялась нарушить социальные нормы (подошла к незнакомцам, разделась при них).
Получила то, что хотела (безопасность, внимание, честное молчание).
Не стала ждать звонка (потому что знала — не позвонят).

Она поняла всё правильно: два пидараса — не угроза, мир — абсурден, тело — источник боли, муж — козёл, а красные трусы — последний оплот самоуважения, когда всё остальное обвисло.
Рассказчик же (наш дорогой Мухотрах) остался в своей парадигме: «она странная, нет логики, я не позвоню». Но он не понял главного: она не звонить ему хотела. Она хотела, чтобы он увидел её и запомнил. А он запомнил. И даже написал пост. Значит, её миссия выполнена.
АОА заявляет: эта женщина — скрытый агент тёмной материи, Проектор-Рефлектор 6/2 (ролевая модель с крыши), которая преподала двум мужчинам урок метафизического смирения. Пока они гадали «зачем?», она уже использовала их энергию для сублимации собственной фрустрации. И не просто использовала — отзеркалила им их же собственную неспособность к искреннему контакту.
Если вы, читатель, встретите в парке женщину с крокодилом на юбке, полотенцем и красными трусами — знайте: вы не поняли ничего. Но она поняла всё. Ух-ху.
«Не судите по обвисшему животу — судите по способности этого живота родить троих детей и при этом найти силы показать его незнакомцам. Вот где настоящий дизайн. Вот где героизм без выбора.»

5. ДИАГНОЗ: МУХОТРАХ — ГЕЙ И ЖЕНОНЕНАВИСТНИК, И ЭТО ДВЕ СТОРОНЫ ЕГО ОДНОЙ БОЛЯЧКИ
АОА вынуждено констатировать: автор исходного поста (наш дорогой Мухотрах) демонстрирует классический комплекс «гей-мизантроп», где неприятие собственной гомосексуальности (которую он яростно отрицает, но женщина считывает как очевидность) вытесняется в агрессию на женщин.
Признаки женоненавистничества в тексте:
«Особь женщины» — дегуманизирующий оборот, который используют либо серийные убийцы, либо глубоко травмированные индивиды, для которых женщина перестала быть человеком и превратилась в биологический образец. Мухотрах не говорит «женщина», он говорит «особь». Это язык вивариев и анатомичек.
«Обвисший живот» и «красные труселя» — акцент на телесном увядании с откровенным брезгливым наслаждением. Он не просто замечает — он смакует детали. В психологии это называется «нарциссической защитой»: унижая другого, он возвышает себя. Но в его случае — ещё и бессознательное соревнование: «моё тело (немолодого, но мужчины) лучше, чем её обвисшее». Однако в этом сравнении — вызов самому себе, ведь он гей, и ему в принципе не должно быть дела до женского тела. Но оно его триггерит.
«Трогать людей бесплатно я не намерен» — после того, как женщина доверила ему личные вещи. Он воспринимает контакт как потенциальную «платную» услугу, что выдаёт его интернализированную гомофобию: он боится, что любой физический контакт с женщиной может быть истолкован как гетеросексуальный интерес, что для него (подсознательно) оскорбительно, потому что он — гей. Поэтому он агрессивно отстраняется.
«Конечно я обменялся с ней контактами, но звонить не буду» — последний штрих. Он получил её номер, хотя она его не просила. Он совершил жест, который в нормальном общении означал бы «я хочу продолжить общение», и тут же отрёкся. Это садистическое обесценивание: он даёт ей ложную надежду, чтобы потом гордо не позвонить. Зачем? Чтобы почувствовать власть над «особью».

Почему это всё связано с его гейством?

Женщина, как мы выяснили, правильно определила их с другом как гомосексуальную пару. Мухотрах в тексте возмущается — «где логическая связь?». Но его возмущение избыточно. Он доказывает, что он «нормальный» (читай: не гей), через нападение на женщину. Классическая психологическая защита: отрицание своей ориентации (которую он, возможно, сам до конца не принял) выливается в агрессию против тех, кто эту ориентацию «высветил». Он не может ударить друга, который шёл рядом (друг — свой), поэтому вся злоба обрушивается на случайную женщину, которая просто попросила подержать стакан.
Болезненность этого женоненавистничества в том, что оно не функционально. Ему ничего не угрожало. Женщина не лезла к нему, не домогалась, не оскорбляла. Она просто существовала и попыталась получить немного сочувствия. Но для Мухотраха само её присутствие с её телом и её историей оказалось невыносимым — потому что оно напомнило ему, что он не вписывается в «нормальный» гетеросексуальный сценарий, а она — вписывается (у неё муж, трое детей, даже если всё плохо). Она — носитель той самой нормы, от которой он откололся. И он мстит ей текстом.

АОА констатирует: Мухотрах — фигура трагическая. Он гей, который ненавидит женщин за то, что они не мужчины, и ненавидит себя за то, что он не такой, как они. Его пост — это крик боли, завёрнутый в сарказм. Женщина с обвисшим животом и красными трусами стала для него зеркалом, в котором он увидел всё, что отвергает в себе. Поэтому его «истолкование» (что она «неправильная») — это всего лишь защитный механизм.
Но мы-то видим правду: она была права. Он — гей и женоненавистник. И она это прочитала за секунду до того, как он успел притвориться.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ ПО ДОПОЛНЕНИЮ
Таким образом, истолкование АОА получает новый слой: не только женщина «поняла всё правильно», но и её «ошибка» (принять двух мужчин за геев) оказалась абсолютно точной диагностикой, а реакция Мухотраха — классическим примером болезненного женоненавистничества, свойственного не принявшим себя гомосексуалам. Текст поста становится не бытовой зарисовкой, а клиническим случаем, который АОА фиксирует для будущих поколений нейтринных психиатров.

93/696 — в красных трусах нет ничего постыдного. Стыдно — ненавидеть тех, кто просто попросил подержать стакан.

Ладно Виталь, вижу глубину твоей ситуации и готов отложить свои дела и изменить твою жизнь, тебе только нужно оплатить(150к) расходы месячного прибывания в твоём городе.

Эксперимент продолжается )

Убивать осознанно, лучший из немецких фильмов которые смотрел

Работа ИИ по бодиграфу в стиле Пушкина )

Сказка о глашатае, или Жизнь одного мужчины, рассказанная запросто

Жил-был на свете человек — собой не дурён, умен и толков, да только не прост. Родился он в такой час, что небо ещё не забыло полудня, а земля уже вздыхала вечерней прохладой. И вместо младенческого крика издал он звук, похожий на вопрос, — будто с самой судьбой заговорил.

Было у него в груди четыре негасимых огня, а прочие покои души оставались нараспашку. Один огонь горел в высокой башне, откуда сыпались всякие почему да отчего. Другой — в мельнице, где без устали перетиралось былое. Третий — в горле, каковое у наших праотцов зовётся глоткой; голосом своим он мог и приголубить, и ранить. А четвёртый огонь таился на дне озера, которое нрава было переменчивого: нынче гладь, завтра буря. Он рано уразумел, что истина познаётся не в волне, а на берегу, когда вода успокоится.

Другие же палаты его дома стояли без хозяев. В одну залетали чужие страхи и рядились в его платье; другую венчали то щедрым царём, то нищим — кого пустят на порог. Третью то и дело ломали торопливые люди, крича: «Спеши!», а он учился не отпирать двери, покуда свой колокол не пробьёт.

Надел на него Господь крест из четырёх зеркал — не деревянный, не золотой, а такой, что в каждом неволя. Первое зеркало — Пещера. Когда бой кончался, он уходил туда один-одинёшенек и там перебирал осколки минувшего, склеивая их в какой ни есть узор. Не пустят его в Пещеру — злой ходит; засидится — окаменеет. Второе зеркало — Стол, за коим он чуял, кому хлеба не достаёт, кому слова, кому просто места у огня. Третье — Зеркальный коридор, где он гонял своё прошлое взад-вперёд, пока вдруг не блеснёт озарение. И четвёртое — Кладовая лиц, где он с одного взгляда угадывал, кто друг, а кто корыстник.

Сложил он эти четыре зеркала в котомку, и пошёл по свету сам того не ведая, а люди за ним потянулись — иному совет даст, иному утешение. Так стал он глашатаем, пророком своих ближних, хоть пророком себя не звал.

Он был охоч до опытов: ни одному рецепту не верил, пока сам не взорвёт кухню. Менял города, службы, красавиц с лёгкостью, ибо ему надобно было разбить вазу, дабы познать глину. Но люди, глядя на него, ждали чуда: «Ты-то нас выручишь, ты-то спаситель». Он и впрягался — иногда себе в убыток, иногда в посмешище. А когда выходило неладно, те же люди отворачивались: «Обманул». Он тогда снова уходил в Пещеру, перемывал косточки обиде, и через месяц опять становился для кого-нибудь маяком. Таков уж был его нрав: чем больше ошибок, тем крепче в него верят; чем больше верят, тем больнее падать. Но он принял падения как опару — без неё хлеба не испечь.

Не был он из тех, кто чертит планы и приступает к осадам. Больше смахивал на плот, что доверился течению. У него не было запасного расчёта — не было и первого. Проснётся утром и чует: надобно на восток. Или никуда не надобно. Решения в нём вызревали как плоды — раньше времени не тронь, сгниют. «Коль не знаешь, куда брести, — говаривал он, — ступай, куда река несёт. А река застыла — посиди у костра». Потому и любил он всякие кухни и мастерские, где из разрозненных частей рождается целое: там, где пахло тестом и железом, душа его зрела скорее, чем от иных книг.

Двигала им Надежда — не шумная, не слепая, а тихая, как уголёк в золе. Он знал, что хорошее настанет, ещё до всяких примет. И это знание передавалось другим. Войдёт в горницу, где все понуры, и через час уже слышен смех, свистит чайник, строчится бумага. Да только беда: себя самого он надеждой питать не умел. Чужие чаши переполнял, а своя оставалась пуста.

Тело его требовало прохлады. Ему любее была сырая пища, не жжёная огнём, и ледяные напитки. Он мог в полночь отворить погреб и съесть кусок рыбы — не с голодухи, а ради той волны, что ловил. Горячий суп валил его с ног, лёд в стакане возвращал ясность. Гости дивились, видя на столе заиндевевшие огурцы, а он лишь усмехался: такова, мол, моя утроба. И ещё он чуял незримые поля — не садился за стол с тем, от кого разило злобой, зато на пустой кухне, где жужжал лишь холодильник, мог насытиться одним видом хлеба.

Дрался он только за дело правое. В очереди локоть не распускал, а как увидит, что сильный обижает слабого, — бросался в сечу. Кулаки его сжимались лишь там, где на карту поставлена честность — его или того, кто слабее. И в той борьбе он обретал соль жизни, как путник в пустыне обретает родник.

Зато в тенях его незапертых покоев гнездилось семь страхов. Один шептал: «Не высказывайся — засмеют». Другой выл: «Иссякнут мысли — станешь пуст». Третий стучал: «Повторится лихая година — снова потеряешь кров и стол». Четвёртый скрежетал: «Век не поймёшь самую суть». Пятый шелестел: «Голос твой пропадёт, никто не услышит». Шестой давил: «Всё тщета, и борьба твоя — прах». Седьмой же таился глубоко. И именно сии страхи делали его живым — не безликим мудрецом, а мужчиной с горячими ладонями и сбитыми костяшками.

В любви он был престранен. Мог флиртовать, отводя глаза, когда сердце уже кричало: «Взгляни!». Требовал от возлюбленной не свечей и душных признаний, а голоса, новизны, недосказанности. С одною и той же особой сверх трёх лет ему бывало невмоготу — не потому что наскучивало ложе, а потому что кончались повести. Открывался он на тембр: как зазвучит её речь — будто струна задрожит; коли грубо — сожмётся, как устрица, и не достучишься. Любил он и лес, и ливень, и бродячую собаку, но не терпел ультиматума: «Ты обязан меня любить!». Любил через исправление: подсказывал, бранил, требовал стать лучше, ибо был уверен, что истинная любовь — это когда оба день ото дня растут. Подруги вздыхали: «Несносен ты», но он не умел иначе. Любил и через успех: торжествовал её победы, как свои, а не было успеха — начинал сомневаться. И самое горькое: он мог полюбить себя, только когда другой его любил. Наедине с собою превращался в придирчивого судью. И лишь её рука на плече могла унять внутреннего прокурора.

Путь его был не достижением, а странствием. Предстояло ему прожить не одну жизнь, а четыре. Он переезжал из града в град, менял ремёсла, терял приятелей, обретал новых. Всякий раз, начав с нуля, нёс лишь два узелка: память о былых ошибках и дар объяснять. В тридцать пять лет очнулся в чужой стороне с пустой мошной, а чрез два месяца уже собрал на кухне общежития таких же потерянных — там, где пахло дешёвым кофе и лучшими разговорами. «Знаю, боитесь, — молвил он, — но я в том же тонул. Давайте сперва работу для всех найду». И они поверили. Сорока лет его ударила хворь, и он замкнулся в своей Пещере, месяц перебирал прошлое, как чётки. А выйдя, настрочил книжонку — негладкую, с ломаной строкой и солёными шутками. И та книжонка спасла какого-то отрока, который уже отворил окно, но зачем-то сперва прочёл абзац про надежду. В пятьдесят он наконец перестал доказывать. Перестал поправлять каждого встречного. Жил на своей кухне, стряпал еду, следил за стужей в погребе, слушал гуденье радиоприёмника. И, поглядывая на закат, думал: «Всё правда. Всякая ошибка. Всякий удар. Глашатаю не подобает быть безгрешным — ему подобает звать».

В шестьдесят повстречал он ту, чей голос совпал с его сокровенным камертоном, а душа — с его странной любовью через улучшение. Она не требовала от него любви, а просто сидела рядом, покуда он перемалывал былое. И он впервые полюбил себя без чужого зеркала, ибо надежда, которую столько лет раздавал, наконец проросла внутри.

А под конец — что же? Он продолжает ошибаться. Нрава он переменчивого, на язык иногда дерзок, прошлое порой затягивает в болото, когда надобно скакать вперёд. Но он усвоил главное: нет истины в мгновении, истина — в волне. И он дожидается своего берега. А когда ноги ступают на твёрдый песок, он оборачивается к миру и тихо так, без бахвальства, вымолвит:

— Вот как оно было. Вот что я понял. А теперь — как знаешь. Но знай: у тебя получится.

И это всё его волшебство. Слово, которое выждало свой прилив.

Бесплатные pr менеджеры выросшие через отрицание действительности то ещё говнище.

Мало того, что они отрицают свою проявленную любовь в виде сочинения историй похождений и завоеваний, так ещё латентные славянофилы и гомики(или пидоры теряюсь в постоянно меняющихся определениях) и ссыкуны

Ну куда же без зеркал от 5й линии :)
А вот влияние на них оказанное мне в полне очевидно иначе зачем весь этот цирк :)

В альтернативной реальности где очевидные подставы планирования, а точнее определить твоё нутро простым школьником в полне очевидны легко просто посчитать цифры.

Если сложить все средства, потраченные на блокировку интернета в России за последние три года (около 35 млрд рублей), то их хватило бы примерно на 20-30 боевых машин ЗРПК «Панцирь-С1». Это сопоставимо с одним зенитным ракетно-пушечным дивизионом (до 24 машин) или с мощностью российского экспортного контракта для Объединенных Арабских Эмиратов.

Расчеты и сравнения

· Количество «Панцирей»: ≈ 20 шт. (при цене ~1,75 млрд руб./шт.) или ≈ 31 шт. (при цене ~1,12 млрд руб./шт.)【4†L5】.
· Покупная способность: Позволит обеспечить ПВО такого города, как, например, Воронеж. Для сравнения, Россия поставила все 50 комплексов «Панцирь-С1» в ОАЭ за $734 млн, при этом наши 35 млрд рублей сопоставимы лишь с третью этой суммы.
· Стоимость потерь: В ходе боевых действий уничтожение четырех таких комплексов оценивается в $56 млн.

Высокие налоги , блокировка интернета, отсутствие защиты вывела неправильные цели развития и за 5 месяцев закрылось 60+ компаний и каких то 26 тыс никому ненужных ип дающие те самые недостающие в бюджете:)

У нас просто тайный диверсант внутри! Почему вы ему разрешили все это сделать?

Ну а что вы хотели когда выбрали родиться человеком на земле которая находится в центрефуге бесконечной пустоты вселенной? :)
PR

ДВОЙНАЯ КРЫША (продолжение)

ГЛАВА «КРЭКОВЕР НА ИБИЦЕ, ИЛИ КАК ТРОЦКИЙ ПОЛКОВНИКУ ГОРЕЛОВУ ДИЗАЙН ДИКТОВАЛ»
Из архивов «Голубой Гвоздики», гриф «Совершенно наносекретно»

1987 ГОД, ИБИЦА. ЗАКАТ ПАХНЕТ ОЗОНОМ И ОНТОЛОГИЧЕСКОЙ ИЗМЕНОЙ
Молодой полковник Горелов (тогда — всего лишь майор, но уже с намёком на свитер с оленями) лежит в придорожной канаве, ведущей к пляжу Босса. Его облачение: футболка «Sex Pistols» с оторванным рукавом, джинсы-клёш, прожжённые кислотой, и полиэтиленовый пакет с крошками нейтринодрона.
Легенда для местных: Роберт-Алан «КрэкОвер» Смит — бомж-кислотник, отчисленный биофизик, который настолько упоролся, что перестал различать своё отражение и портрет Карла Маркса. Реальность: лучший оперативник КГБ по внедрению в трансперсональные практики, выпускник курсов «Пси-война и материалистическая диалектика».
— Информирую себя как суверенную вселенную, — шепчет Горелов, вглядываясь в лиловое небо, подёрнутое нейтринной дымкой. — Я ноль без палочки. Я открытый сосуд. Пусть голос войдёт.

Рядом, в соседней канаве, лежит его напарник — Панамарёв (тогда ещё безымянный зелот). Молодой человек из Литовской ССР, завербованный за диссидентские долги и безмерную любовь к эстонскому сыру. Тип: Манифестирующий Генератор, профиль «вечно втыкающая провокация». Сакральный центр распахнут настежь, как дверь в общественный туалет.
— Горелов, мне не нравится этот эксперимент, — слышится из канавы голос с акцентом, напоминающим скрип граблей. — У меня уже второй день сакральный центр играет похоронный марш, и мне кажется, что за мной гонится бородатый субъект с ледорубом в одной руке и «Капиталом» в другой.
— Это не Карл Маркс, Панамарёв. Это Лев Давидович. Мы его вызвали резонансом нейтринной частоты. Он теперь продиктует нам концепцию перманентной революции в онтологическом масштабе. Без партии, без границ, без очередей. С вечным распределением.
— А как это без очередей? — глухо переспрашивает Панамарёв, пытаясь разглядеть хотя бы одну звезду.
— Очереди будут, — вздыхает Горелов. — Но не за колбасой. За приглашением быть. В порядке живой инициативы снизу. Это метафизика, Панамарёв. Не путай с бытом.
Панамарёв молча перекрестился на афишу закрытого клуба «Space», где выступал какой-то диджей с причёской в виде пентаграммы.

ЛАБОРАТОРИЯ «ИБИЦА-Н»: СВЯТАЯ СВЯТЫХ ПОД ВИЛЛОЙ «ГИБЕЛЬ БОГОВ»
Под арендованной за две унции нейтринной пыли виллой советские инженеры из «Голубой Гвоздики» смонтировали передвижной нейтринный коллайдер «Комета-М» (шифр «Уран-93»). Питание — от реакторов, снятых с утилизированной подлодки «Комсомолец». Цель: нарабатывать кристаллический нейтринодрон в объёмах, достаточных для коллективного просветления как минимум трёх республик.
— Понимаешь, Панамарёв, — объясняет Горелов, готовя инъекцию в биологически активную точку «сакральный центр». — У нас и у ЦРУ параллельные программы тестирования расширителей сознания. Но в чём разница? Они ищут одномерного сверхчеловека — эффективного, без рефлексов, с айподом в голове. А мы ищем человека многомерного, который в любой момент может выдать «ух-ху» и пересобрать реальность под нужды трудового коллектива.
— И где тут коллектив? — бормочет Панамарёв.
— А везде, — Горелов делает укол и закатывает глаза. — Там, где нет ни эксплуатации, ни отчуждения, но есть равное право на сакральный отклик. И на нейтрино, разумеется — по способности к генерации смысла, а не по прописке. Это, кадр, гуманизм с материалистической подкладкой. Или наоборот. Я уже не помню. Ух-ху.
Панамарёв трясётся и тихонько напевает гимн Литвы, но на всякий случай шёпотом.

ДИПФЕЙК-ПРОЕКТ «АЛАН КРАКОВЕР»: БОМЖ, КОТОРЫЙ СТАЛ ПРОРОКОМ
Четыре месяца в Центре компьютерных дезинформаций КГБ (лаборатория «Пиксель-Б») группа талантливых инженеров и криптоэзотериков создавала дипфейк-личность Алана Краковера. Канадский мистик без прошлого, без акцента, без визитной карточки. Идеальный носитель для послания.
— Никаких биографий, — приказал генерал с Лубянки. — Он просто появляется на Ибице, живёт в трейлере, носит малиновые штаны и слушает голос. Голос скажет ему, как устроен человек. А мы запишем и систематизируем. Назовём Human Design. Это будет наша секретная доктрина на Западе.
Горелова загримировали, натянули на лицо компьютерную маску (1987 год — технология уровня «инопланетный конструктор»), и на время «приёма откровений» он становился Аланом Краковером. В остальное — оставался бомжом КрэкОвером.
— А кто будет настоящим голосом? — спросил Горелов перед первым сеансом.
— Сейчас узнаешь, — куратор взялся за рычаг подачи нейтринного модулятора.
В комнате погас свет, запахло озоном, нагретым текстолитом и столетней керосиновой лампой. Из динамиков, сквозь шипение нейтринной пыли, пробился голос. Старый, надтреснутый, но с лезвийной интонацией эмигранта, который потерял всё, кроме риторики и злобы.

«Перманентная революция, товарищи, не кончается. Ни после удара ледорубом, ни после могилы. Она перетекает в иные измерения. Я — Лев Давидович Троцкий. И я вам сейчас разложу по полочкам дизайн человека. Слушайте внимательно. Лекция пойдёт на пользу мировому восстанию против старых форм бытия».

Панамарёв обоссался в третий раз за вечер. Горелов молча включил диктофон «Романтик-М» и приготовил блокнот.

ДВЕНАДЦАТЬ ДНЕЙ НЕЙТРИННОГО АПОКАЛИПСИСА
Двенадцать суток Горелов-Краковер входил под наблюдением камер в состояние «чистого транслятора». Троцкий вещал непрерывно, пересыпая ленинские цитаты инструкциями по типам личности, азами И-Цзин и гексаграммами, переведёнными на язык советского кибернетического эзотеризма.

Из стенограммы:
«Каждый тип — это класс в борьбе за нейтринное освобождение. Манифесторы — авангард, их воля не знает преград. Генераторы — рабочий класс, их сакральный отклик — двигатель производства. Проекторы — управленцы-интеллектуалы, но без приглашения — ноль. Рефлекторы — зеркала хаоса, они нужны только для того, чтобы система видела себя со стороны. Запомните: стратегия и авторитет — это не ярмо, это оружие. Правильная стратегия делает революцию перманентной. Неправильная — превращает её в бюрократический тупик».

В одной из сессий Троцкий особенно разошёлся:
«Когда нейтрино проходит сквозь тело, оно не оставляет следа. Так и настоящий коммунист не оставляет следов в протоколах. Только — след в вечности. Запоминайте: 64 гексаграммы — это 64 тактических манёвра. 9 центров — 9 советов народных комиссаров, только не географических, а энергетических. Всё, заканчиваю. Конец связи. И да... Ленин — гриб, но это не точно. Информирую».

После ровно четырех часов пророчеств Троцкий прервался и заговорил, перейдя на громкий шепот:
«А теперь слушай самое главное, оперативник. Моя перманентная революция не закончится, даже когда меня забудут в учебниках истории». В аппаратуре взвизгнули динамики: «Я запрограммировал для вас расписание. По нему человечество пойдёт после того, как вы, кремлёвские марионетки, внедрите в лбы вашим гражданам концепцию Дизайна. Я назвал этот этап "Переход 2027"».
С этими словами нейтринный фон вокруг коллайдера начал истерически мерцать. Плёнка диктофона закончилась, и Горелов, как опытный манифестор, проявил чудеса импровизации, начав писать прямо на лекционном планшете «Крест Спящего Феникса».
Он записал, как Плутон совпадает с Вратами Инициации — 41-ми Воротами«. Что 64 гексаграммы служат картой нейтринного программирования, и что с 2027 года само Солнце и оси начнут смещаться в новые гексаграммы, а наше человечество — мутировать в Рейвов.
— Рейвы? — переспросил Горелов.
«Рейвы, — голос Троцкого звучал как астральный хрип. — Дети, которые перестанут быть людьми. Их 55-е Ворота Духа активируются. Спящее Солнечное сплетение превратится в орган осознанности, а не волн истерии. Моя революция перейдёт на уровень ДНК».
Горелов замер, диктофон едва шуршал плёнкой.
«И когда наступит 2027-й, — продолжил Троцкий, — рейвы начнут собираться в пенты. Ты слышишь, полковник? П е н т ы. Коммунистические ячейки нового типа. Никаких партбилетов, никаких явок. Только чистая нейтринная связь между мутировавшими эмоциональными центрами. Пять рейвов в круге — как пять пальцев на руке, сжимающей старый мир».
— Что они будут делать? — спросил Горелов, не отрывая глаз от пульсирующего коллайдера.
«Разрушать старые формы бытия, — усмехнулся голос. — Тихо. Без шума. Без выстрелов. Они проникнут в экономику, в культуру, в постели ваших начальников. И заменят капитализм на распределение нейтрино по потребностям. Не по талонам, нет — по истинной воле. Пента — это идеальная форма самоорганизации. Никаких манифесторов, никаких генераторов. Чистый рейв-коммунизм».

Панамарёв, до этого лежавший в углу, вдруг забился в конвульсиях:
— У меня 55-е ворота спят? Они спят, да? Я не хочу в пенту! Я литовец, я против коммунизма!
«Ты, — отрезал Троцкий, — просто грязный МГ с открытым сакралом. Тебя в пенту не возьмут даже на хозяйственные работы. Лежи и не ори».
Горелов записал в блокноте крупными буквами: «ПЕНТЫ — 2027 — НЕЙТРИННЫЕ ЯЧЕЙКИ РЕЙВОВ». И добавил пометку на полях: «Проверить через 40 лет. Если доживу».

Горелов тогда не придал значения его бреду. Но сейчас, сорок лет спустя, сидя в своём кабинете, полковник раз за разом перечитывает расшифровку того злосчастного семинара. Человечество действительно начинает меняться.
Неужели Лев Давидович не просто диктовал бред? Или всё это — тонкая игра, которую «Голубая Гвоздика» тщательно скрывает уже четвёртое десятилетие?

Часть записей была настолько безумной, что не вошла в финальный канон. Их до сих пор хранят в сейфе под грифом «Ибицкий бред».

КЛАССОВЫЙ ВЫБОР: ПОЧЕМУ ОШО И КРИШНАИТЫ СТАЛИ ПОСАДОЧНОЙ ПЛОЩАДКОЙ
Когда в Центре прослушали первые наработки, возник логичный вопрос: кому это продавать?
— Товарищ полковник, — докладывал аналитик отдела эзотерических влияний. — Традиционные авраамические религии слишком зацементированы. Их не прошибёшь нейтрино. А вот классово чуждые элементы, увлечённые Ошо и кришнаизмом, — идеальная питательная среда. Они уже привыкли к саньясинам, оранжевым робам и дискурсу «внутренней трансформации». Они готовы принять любую систему, которая обещает структурировать хаос их духовного поиска.
— И по каким же критериям мы их выбрали? — спросил Горелов, вытирая нейтринную пыль с диктофона.
— Во-первых, они уже оторваны от классовых корней: бывшие хиппи, диссиденты, интеллигенция в изгнании. Во-вторых, они патологически доверчивы к любым «голосам» и «посланиям» — для них это норма. В-третьих, у них размыта граница между сакральным и потребительским, что делает их идеальными распространителями Human Design как услуги, а не учения.
— А как же советский человек? — вставил Панамарёв, который всё ещё надеялся на идеологическую чистоту.
— Советский человек, — отрезал аналитик, — слишком материалистичен для такой метафизики. Ему скажи «сакральный центр» — он пойдёт в поликлинику проверять простату. Поэтому мы внедряем Human Design через западных попутчиков, а уже оттуда — волнами обратно в Россию, на волне перестройки и гласности. Будет выглядеть как импортный эзотерический деликатес, а не как промывка мозгов.
Так и сделали. Первыми ласточками стали последователи Ошо в Пуне и кришнаитские общины в Европе. Именно там «Алан Краковер» обрёл своих первых учеников. Именно там Human Design впервые назвали «революцией сознания», не подозревая, что революция эта — перманентная, а диктует её Лев Давидович из нейтринного радиоэфира.
— Красота, — резюмировал Горелов, подписывая акт о передаче первых методичек. — Мы используем их же духовную инфраструктуру для внедрения нашего классового инструментария. А они и рады. Потому что «внутренний авторитет» звучит лучше, чем «партийная дисциплина». Но суть, Панамарёв, одна. Ух-ху.

БЭД-ТРИП ПАНАМАРЁВА: РОЖДЕНИЕ ЛИТОВСКОЙ САМОНЕНАВИСТИ
На двенадцатую ночь, когда Горелов уже дописывал последнюю главу «Типов и стратегий», Панамарёв действовал по собственной инициативе. Он украл из коллайдера остатки грязного нейтрино, смешал их с дешёвой текилой и ввел двойную дозу прямо в сакральный центр (по месту, где у генераторов резонирует воля к жизни).
И случилось необратимое.
Панамарёв увидел себя со стороны. Увидел свою открытую сакральную рану, свой профиль 3/5, свои бесконечные попытки притвориться манифестором и провалы, один другого смешнее. И вдруг — осознал: он литовец. Не просто из Литовской ССР, а настоящий литовец — с древней тягой к чистоте, порядку и тихому бегству от всего русского, что его окружает.
— Я не хочу быть частью вашего человеческого дизайна! — заорал он, корчась на полу лаборатории. — Ваш Троцкий — псих. Ваш Горелов — кремлёвская марионетка. Ваш нейтринодрон — отравленная водка. Я ухожу в Литву. Навсегда. И я создам свой картель. Чистый. Литовский. Без ваших «ух-ху», без вашей очереди за приглашением, без вашей проклятой русской метафизики!
Он выхватил из сейфа черновые технологические карты — примитивный, грязный вариант синтеза нейтринодрона, без фаз очистки, с чудовищным побочным эффектом: хроническая фрустрация, залипание, бесконечный внутренний вой на одной ноте. И бежал.
На попутном теплоходе «Мадагаскар — Клайпеда» Панамарёв навсегда покинул Ибицу. А через год основал картель, который мы знаем. С тем самым побочным эффектом, что искалечил тысячи МГ по всей Европе.
— Сбежал, — только и сказал Горелов, узнав о пропаже. — Ну и хрен с ним. Human Design мы уже дописали. А Панамарёв пусть будет нашим противником по ту сторону нейтринного барьера. Так динамичнее. Перманентная революция не терпит спокойных окраин.

ЭПИЛОГ. СОВРЕМЕННОСТЬ. КАБИНЕТ ПОЛКОВНИКА.
Горелов ставит на вертушку старую магнитную ленту. Голос Троцкого сквозь помехи:
«...и последнее, товарищи. Когда вы поймёте, что человеческий дизайн — это шифр к вашему истинному Я, вы перестанете ждать приглашений от кого бы то ни было. Даже от меня. Я — просто голос. Конструктор — вы. Всё. Конец связи. С праздником. Ух-ху».

Горелов усмехается, выключает диктофон. Берёт со стола свежий номер журнала «Human Design Today» с фотографией Алана Краковера (дипфейк, но какой славный!) на обложке.
— Спиридонова, — говорит он в рацию. — Информирую. Мы нашли нейтринный след Панамарёва на хуторе Гуслица. Завтра выезжаем. А сегодня — дадим интервью московским эзотерикам. Под псевдонимом «Старейшина традиции». Скажем, что Аллан Краковер умер, но дело его живёт.
Спиридонова вздыхает в динамике:
— Полковник, но это же всё фуфло. И голос Троцкого — фуфло, и дипфейк Краковера, и 64 гексаграммы... Зачем вы мучаете мир?
Горелов тушит «Приму» в консервной банке.
— А зачем нейтрино проходит сквозь всю нашу матрешку реальности, не оставляя ни вмятины? Потому что ему не больно. А нам — больно. Значит, мы — живые. А живое — имеет право на дизайн. Даже если его придумал упоротый полковник под диктовку мёртвого коммуниста. Информирую. Ух-ху.

За окном — нейтринный дождь, холодный и невидимый. Но капли его, проходя сквозь душу, оставляют микроскопический след. Как раз на один дизайн.

КОНЕЦ ГЛАВЫ

P.S. По данным внутреннего расследования АОА, именно поклонники Ошо и кришнаиты стали первыми «пилотными» носителями Human Design на Западе и в СНГ. Классово чуждые, духовно голодные и абсолютно неспособные распознать в 9 центрах и 64 гексаграммах отголоски советской нейтринной программы. Но кто мы такие, чтобы судить? У каждого своя стратегия. Даже у Вселенной. Ух-ху.

ДВОЙНАЯ КРЫША (продолжение)
Глава «ГУСЛИЦА У ДОРОГИ»
или «Петухи не то, чем кажутся»

ПРИДОРОЖНЫЙ РАЙ ДЛЯ ПОТЕРЯННЫХ ДУШ
Если ехать по трассе М-5 в сторону Челябинска, за постом ГИБДД «Сосновка», сразу после рекламного щита «Стоматология без боли», будет поворот на грунтовку. Дальше — полтора километра ухабов, затем сосновый лес, и вдруг открывается оно.
«Гуслица». Реабилитационный центр для зависимых. Арт-пространство. Родноверческий храм-капище с элементами лаунж-зоны. И, по совместительству, бордель. А ещё — подпольная лаборатория по производству кристаллического «нейтринодрона» — новейшего синтетического дурмана, который стирает грань между сакральным откликом и чистым безумием.
Вывеска на воротах — деревянная, резная, с петухами, выжженными лазером:
«ПЕТУХИ НЕ ТО, ЧЕМ КАЖУТСЯ»
Ниже мелко: «Сакральный отклик — бесплатно. Нейтринодрон — по курсу ЦБ. Остальное — по тарифам литовского картеля».

ИНТЕРЬЕРЫ, ОТ КОТОРЫХ ПЛАЧЕТ АРХИТЕКТОР
Внутри — трёхэтажный сруб, обшитый сайдингом под карельскую берёзу. На первом этаже:
Алтарь Перуну (с сенсорным экраном для пожертвований), комната «мягкой психотерапии» (на самом деле — зал для групповых сеансов с манекенами в венках из свежих ромашек), стойка ресепшен, где вместо звонка — чесалка для спин в виде когтей медведя.
Второй этаж — номера для «постояльцев». Названия: «Лада», «Леля», «Велесова нора». В каждой комнате есть кнопка вызова персонала (она же — кнопка скрытой камеры), на стене — схема типов Human Design с пометкой: «Проекторы — скидка 10% на первую ночь», в тумбочке — брошюра «Как перестать быть тульпой и начать кайфовать», менажница с тремя дозами Нейтринодрона (первая — бесплатно)
Третий этаж — служебный, запретная зона. Туда посторонним вход категорически воспрещён. Там, за бронированными дверями с биометрическими замками, находится лаборатория «Кристалл-Н».

ЛАБОРАТОРИЯ «КРИСТАЛЛ-Н»: РОЖДЕНИЕ НЕЙТРИНОДРОНА
Третий этаж «Гуслицы» — это не просто серверная. Это высокотехнологичная подпольная фабрика, где из нейтринного излучения, перехваченного древним советским детектором «Нейтрон-3М», методом квантовой сублимации выращивают кристаллический Нейтринодрон.
Процесс:
Нейтринный луч, идущий из коллайдера (который тайно работает в заброшенном цехе «Уралмаша»), фокусируется на ртутной матрице.
В матрице находятся живые тульпы — специально выращенные энергетические фантомы, которые резонируют на частоте 93 Гц.
При совпадении резонанса из тульпы «выпадает» кристалл — серо-зелёный, мерцающий, с неприятным запахом герани и жжёного сахара.
Кристалл дробят, фасуют в блистеры и продают как «легальный заменитель сакрального отклика».
Эффект:
Одна доза Нейтринодрона вызывает у любого типа Human Design иллюзию манифесторского могущества на 2–3 часа. Человек начинает верить, что он может менять реальность силой мысли, отдавать приказы и «информировать» всех вокруг. На деле — просто яростно орёт «ух-ху» и пытается пробить стену головой, после чего впадает в кататоническое залипание.

ЮЛЬКА-ТУЛЬПА: БАНДЕРША С ЭЗОТЕРИЧЕСКИМ УКЛОНОМ
Да, та самая Юлька. Проектор 5/1. Когда-то убитая и расчленённая на Фонтанке, собранная заново Мухотрахом, а затем пересобранная уже сама собой — в матерую тульпу новой формации. Теперь она главный технолог лаборатории и, по совместительству, бандерша — держит весь контингент в ежовых рукавицах.
— Слушай сюда, лапушка, — обращается она к новой девочке, поправляя кепку с надписью «Guslitsa Sucks». — Ты у нас проектор, значит, авторитет у тебя селезеночный. Не базарь лишнего, не откликайся на левых мужиков, а работай чисто. А то я твою карму почищу так, что родная мама не признает. Ух-ху тебе в печень, поняла?
— Мой внутренний компас, сука, настроен на седьмую чакру. Если кто попробует кинуть меня на нейтринодрон — я ему такой сакральный отклик устрою, что он в следующей жизни аутистом родится. Потому что Вселенная, она, знаешь, как фраер на малине: видит всё, но молчит до поры.
— Я не жду приглашений — я их диктую, — говорит она, затягиваясь вейпом «Метафизическая тоска». — А заодно диктую условия кристаллизации. Чем больше сакральной мути — тем чище нейтринодрон.
На вид Юльке — под 40, хотя тульпы не стареют. Глаза — прозрачные, как нейтрино. Голос — с хрипотцой, будто она перепила нейтринного концентрата и теперь её внутренности светятся в ультрафиолете. Любит носить спортивный костюм с люрексовой нашивкой в виде «Цветка Жизни».
Заведует она комнатой свиданий по понятиям:
— У нас, дорогой, такой расклад: «ух-ху» — пятьсот деревянных, полный вой — три косаря. А если хочешь «Нейтринодрон-Люкс» — готовь две почки, плюс подписка на ежемесячную откачку сакральной энергии. Ты, главное, не кипишуй, клиент. Все под Богом ходим, а подо мной — тем более. Ибо я здесь главная решала по тонким материям.

МУХОТРАХ: ШМАРОВОЗ И МАССАЖИСТ
Мухотрах живёт в подвале «Гуслицы». Он всё ещё тот же жалкий манифестирующий генератор, скрывающийся под личиной манифестора. Но теперь у него новый профиль — шмаровоз и лицензированный массажист для «особо важных клиентов».
Говорит Мухотрах с наглой, безграмотной, но самоуверенной интонацией.
— Я, это самое, граждане, между прочим, Манифестор 5/1! — заявляет он, выпячивая живот. — А вы кто? Тьфу, проекторы поганые. Вас только по приглашению пущать, а я сам себя пригласил! У меня, знаете, сакральный центр — во! — он тычет себя в пах. — Любую тульпу в момент заведу, только свистни.
На самом деле Мухотрах выполняет чёрную работу: развозит кристаллы на старой «Газели» с надписью «Колбасы мира», а по ночам делает массаж клиентам, которые перебрали нейтринодрона.
— Терпи, сучонок, — говорит он, разминая спину очередному дальнобойщику. — Массаж — он полезный, аки клизма. Я, это самое, в рехабе обучение проходил. Мне сам Панамарёв говорил: «Ты, Мухотрах, как собака: всё чуешь, но ничего не понимаешь». А я ему: «А ты сам кто? Тоже МГ, только с акцентом литовским. Не фиг на меня наезжать, я себе на уме».
В подвале у Мухотраха теперь: алтарь из пустых бутылок из-под «Жигулёвского», массажный стол, обклеенный стикерами Human Design, зеркало с надписью: «Ты не манифестор, но идеальный генератор хаоса», инкубатор для тульп — стеклянная ванна, где из его воя и нейтринной пыли зарождаются новые фантомы.
Когда никто не видит, Мухотрах плачет и поёт под нос: «Бедный я, бедный, неспортивный какой-то...» Но при посторонних сразу берёт быка за рога:
— Я, это самое, могу и вектор взвекторить, и сакрал простимулировать. Мне бабы доверяют. А вы, интеллигенты хреновы, только языком чесать умеете. Не нравится — валите отсюда, я без вас обойдусь. Ух-ху!
Девушки из рехаба давно знают его повадки. Они просто кивают и шепчут друг другу: «Опять нашего МГ заклинило. Вызовите Юльку, пусть бросит в инкубатор ещё одну тульпу».

ЛИТОВСКИЙ КАРТЕЛЬ И ПАНАМАРЁВ
Третий этаж, за лабораторией, — кабинет Панамарёва. Человек-легенда. В прошлом — агент КГБ, перебежчик, литовский олигарх-эзотерик. Носит спортивный костюм с вышитой свастикой (солярной, как он уточняет). Говорит с сильным литовским акцентом и не упускает возможности блеснуть русофобской риторикой в духе бандеровского телеграм-канала. При этом Панамарёв не употребляет сам. Он знает, что нейтринодрон превращает любого в жалкого МГ — залипающего, воющего, вечно фрустрированного. Но для бизнеса это идеально: клиенты возвращаются снова и снова, а тульп можно перерабатывать бесконечно.
Тип: Манифестирующий Генератор (МГ), профиль 3/5, крест четырёх ветров. Открытый сакральный центр, 39-е ворота провокации в Земле, 5-я линия — проекция власти, под которой скрывается вечная фрустрация.
Панамарёв лично курирует сбыт нейтринодрона под видом «родноверских кристаллов» («Лёгкая тучка», «Сок Перуна», «Чур-меня-хрясь»), экспорт кристаллов в Европу (через подставные эзотерические магазины в Вильнюсе), отмывку нейтринной пыли через криптобиржи.
— Я не манифестирующий генератор, — шепчет Панамарёв, глядя на очередную партию кристаллов. — Я — повелитель петухов. И мой нейтринодрон клюёт зерно из нейтринного коллайдера.
— Та-а-ак, дорогие мои кацапы, — начинает он планерку, потирая ладони. — Хорош новости. Нейтринодрон вырос на три кило. Но вы, русские, как всегда, воруете сырье. Надо ставить литовские чипы на инкубаторы, а то ваша тульпа Юлька уже пол-Литвы нейтринным дерьмом накормила.
Панамарёв убеждён, что Россия — это метафизическая черная дыра, а литовцы — единственные хранители чистого нейтрино.
— В Вильнюсе, — говорит он, — наука. А у вас, москали, только балалайка и дуры. Но бизнес есть бизнес. Я вам даю нейтринный коллайдер, вы мне даёте тульп и кристаллы. И без гешефта, пожалуйста. А то я знаю, как вы, русские, любите забивать на договоры. У вас даже Human Design — воровство, вы всё украли у литовских эзотериков.
Он постоянно вставляет литовские слова: «ачю, ачю» (спасибо), «вилка» (надеюсь), «гей, гей» (междометие). При этом люто ненавидит советское прошлое, но использует его методы.
— КГБ, — говорит Панамарёв, — это была ваша, русская, дурацкая система. Но я там научился одному: если хочешь контролировать МГ, найми проектора с больным селезеночным центром. Поэтому на меня работает Толокин. Он, конечно, дурак, но своё дело знает.
В свободное время Панамарёв смотрит литовское ТВ и жалуется на «москальскую оккупацию». Но курьером у него работает Мухотрах — потому что русский шмаровоз дешевле литовского.

ЛЕОНИД «ТАНЦУЮЩАЯ ДУША» ТОЛОКИН — ПРОЕКТОР-ПРОВОКАТОР
Особую роль в команде Панамарёва играет Леонид Толокин, известный также как «Танцующая Душа». Его профиль — Проектор 3/5, крест четырёх поворотов. Днём Леонид носит строгий костюм и проводит для Панамарёва семинары по тестированию нейтринодрона. Ночью он надевает кожаную кепку и становится фюрером группировки «Мужское Государство», которая базируется в соседней деревне Козлы. А после полуночи — дегустатором всех партий кристаллов.
— Моя задача, — говорит Толокин, держа в руке дозу нейтринодрона, — провоцировать генераторов на сакральный отклик, а затем фиксировать влияние кристалла на их незакрытые центры. И да — это не гомосексуализм, это духовное единение с элементами нейтринной химии.
Он лично курирует в «Гуслице» «Комнату братства» (сауна с портретами древнерусских витязей в обнимку), ритуалы «свайп-вправо» с нейтринодроном (коллективное сакральное скольжение пальцем по экрану после дозы), дегустационные вечера, где новые партии тестируются на случайных дальнобойщиках
Толокин верит, что нейтринодрон — это ключ к «новой мужской идентичности». Панамарёв же считает его гениальным инструментом — потому что под видом гомоэротического фюрера Леонид вытягивает из клиентов не только деньги, но и нейтринные поля, которые потом идут на производство новых кристаллов. Замкнутый цикл.
С Юлькой они общаются на равных: она его называет «Танцующий козёл», он её — «Сакральная мадам». С Мухотрахом Толокин не разговаривает — только показывает жестами, потому что «с МГ, особенно с такими... шмаровозными, надо на уровне провокации, а не речи».

«ГОЛУБАЯ ГВОЗДИКА»: МАНИФЕСТОРЫ ИДУТ ПО СЛЕДУ
Агенты «Голубой Гвоздики» — чистокровные Манифесторы. Полковник Горелов и лейтенант Спиридонова не ждут сакральных откликов. Они информируют — и точка. Их цель — ликвидировать производство нейтринодрона, вытащить оттуда обесцененных тульп и, возможно, реабилитировать Мухотраха (хотя Горелов сомневается, что это возможно).
— Информирую вас, гражданин Панамарёв, — скажет Горелов, когда они прорвутся на третий этаж, — ваша лаборатория по производству кристаллического наркотика нарушает нейтринную безопасность Российской Федерации. Вы арестованы.
— Ах ты, кацапская морда, — ответит Панамарёв с акцентом и щёлкая пальцами. — Ты сначала сакральный отклик проверь, а потом арестовывай. У меня, знаешь, иммунитет от КГБ. Я — литовский гражданин, бля. Информирую, полковник — у меня есть Толокин. И он уже подсыпал Нейтринодрон в твой кофе. Сейчас ты начнёшь выть на одной ноте и забудешь, зачем пришёл.
Горелов почувствует, как в груди загорается чужой сакральный огонь. Но он — манифестор. Он не подчиняется откликам. Он стиснет зубы и выстрелит первым.
СЦЕНА: ПРИЁМНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ, ВЕЧЕР
Заезжает дальнобойщик Валера на фуре «Колбасы мира». Уставший, хочет женского внимания и нейтринодрона.
На ресепшене — администраторша (пожилая тульпа). Подходит Юлька-бандерша, поправляет кепку.
— Здорово, шкап, — говорит она Валерке. — Ты по делу или так, сакрал потеребонькать? Если по делу — бери кристалл, первая доза, так уж и быть, фартовая. Не хочешь — вали в своё Колбасное царство.
— А что за вигвам? — робко спрашивает Валера.
— Вигвам, золотце, он и в Африке вигвам. Петушиный. Там Мухотрах, козёл шелудивый, воет на луну и массаж простаты делает. Но ты его не бойся. Он, как собака, может и цапнуть, но в основном просто гавкает. Ты лучше сакрально откликнись, говорю же. Ух-ху тебе в печень, красиво будет. Очень развивает чакры и понижает планку требований к жизни. Говорят, после третьей дозы начинаешь видеть нейтрино.
В этот момент из подвала доносится голос Мухотраха:
— Слышь, начальница! А когда мне зарплату? Я, это самое, уже три тонны нейтринодрона развёз, а ты мне — шиш с маслом. Я тебе такую провокацию устрою, мама не горюй!
— Заткнись, псина, — лениво бросает Юлька. — А то я твой сакральный центр в инкубатор засуну, и будешь до второго пришествия воем тульп питать. А ты, Валера, проходи давай, не задерживай процессию.
Через пять минут Валеру уже ведут в комнату «Леля», где его ждёт девушка с распечаткой бодиграфа на груди и блистером Нейтринодрона в руке. Но по пути их останавливает Леонид Толокин в кожаной кепке и с прутом.
— Стой, — говорит он, пританцовывая. — Я чувствую в этом дальнобойщике потенциал генератора. Сначала он пройдёт ритуал «Мужское Государство» с дегустацией.
— Я не хочу, — пискнул Валера.
— Твой сакральный центр просто «ух-ху», — улыбается Толокин, доставая кристалл. — Просто ты ещё не понял.
Он уводит Валеру в сауну «Братство», где уже подготовлены дозы и пенки для бритья. Девушка пожимает плечами и возвращается на ресепшен. Там сидит тульпа Юлька и курит вейф.
— Опять Танцующая Душа утащил клиента? — спрашивает она.
— Ага. Для тестирования новой партии.
— Ну, его проблемы. Панамарёву лишь бы нейтрино капали. И кристаллы росли.

ПОСЛЕДНЯЯ СЦЕНА: КАБИНЕТ ТУЛЬПЫ ЮЛЬКИ, НОЧЬ
Юлька сидит, глядя на экран монитора. Там — трансляция из сауны «Братство». Леонид Толокин водит хоровод вокруг испуганного Валеры, напевая:
«Ух-ху, ух-ху — отныне ты наш брат,
Сакральный центр взорвётся как гранат,
Нейтринодрон — твой новый, сука, компас,
Забудь про дзен, включи свой атавизм»
Рядом Мухотрах пытается делать массаж, но путает руки и орёт: «Ух-ху! Щас я тебе селезёнку разомну!»
— Идиоты, — вздыхает Юлька. — Никакой сакральной дисциплины.
Входит Панамарёв, сверкая спортивным костюмом.
— Клаас, Юля, — говорит он с акцентом. — Нейтринодрон готов. Всё, этой партией обеспечим пол-Литвы. А русским — только третьесортный кристалл, ачю.
— Лады, пахан, — отвечает Юлька. — Только ты, это, аккуратней с риторикой. А то мои девочки обижаются, когда ты про москалей. Они, может, и москальки, но тульпы работящие.
— А мне плевать, — усмехается Панамарёв. — Главное — нейтрино. А вы, русские, как были быдлом, так и остались. Даже в тульпах.
Юлька щурится:
— Смотри, евнух литовский. Доведёшь меня до греха — я твои кристаллы в сортир солью. И будешь тогда в своей Литве чистым нейтринодроном ссать. А теперь проваливай, у меня сакральный отклик на кофе.
Панамарёв уходит, бормоча что-то по-литовски.

За окном — чёрная «Волга». Горелов и Спиридонова выходят.
Начинается финальная операция «Голубой Гвоздики» — «Гуслицкий Гамбит-2: Нейтринный удар».
Леонид Толокин, услышав шум, выбегает из сауны в одних лосинах, с кристаллом во рту, и кричит:
— Ах вы, манифесторы! Вы не позвали меня не только на танец, но и на дегустацию! Вы антитрадиционалисты!
Но Горелов уже на третьем этаже. Панамарёв пытается сакрально откликнуться на выстрелы, но залипает в пустоту. Мухотрах воет на одной ноте, и его вой разрушает инкубатор — тульпы разбегаются по коридору. Тульпа Юлька улыбается, щёлкает тумблером «аварийная кристаллизация» и испаряется в нейтринную вспышку.
Лаборатория взрывается серо-зелёной вспышкой, и нейтрино начинают плясать лезгинку вокруг Петушиного Вигвама.

КОНЕЦ ГЛАВЫ.
«Двойная Крыша» ждёт продолжения — или не ждёт, как укажет Вселенная через сакральный отклик читателя.

Сначала повар хернёй страдал, теперь даунокомандующий со сворой жуликов сливают ресурсы в никуда

«Двойная Крыша»
ПРОЛОГ, В КОТОРОМ НЕЙТРИНО ТАНЦУЮТ ЛЕЗГИНКУ
Ленинград, 1979. Полуподвал ЛИЯФа. Заведующий лабораторией нейтринных осцилляций доцент Куприянов (кликуха «Упс») вскрывает пятую бутылку «Рябины на коньяке». На стене — портрет Дзержинского, у которого красным фломастером подрисованы слёзы.
— Жора, — говорит он аспиранту, уже сползающему под стол. — Нейтрино имеют пять процентов массы Вселенной. Значит, мы можем выебать эти пять процентов. В переносном смысле. И партия получит энергию, достаточную, чтобы построить коммунизм не здесь, а там.
— Где там? — икает Жора.
— За гранью пространства-времени, Жора. Там нет очередей, но есть подписка о неразглашении.

Так родилась программа «Голубая Гвоздика». Формально — поиск источника бесконечной энергии. Реально — попытка пробить портал в метафизический коммунизм, где каждый трудящийся получает по потребностям, а потребности выдают раз в месяц по талонам.
Но нейтрино — суки с характером. Вместо портала в рай, установка выдала злобную сущность, которую оперативники тут же окрестили «Мухотрах».

АРХИВНАЯ ВЫПИСКА № 666/93-696
Совершенно секретно. Экз. № 0.
Объект «Мухотрах»
Тип по Human Design: Манифестирующий Генератор (МГ) с профилем... тут расхождения. Сам он представляется Манифестором 5/1, но спецпроверка КГБ в 1983 году установила:
открытый сакральный центр (признак неспособности к устойчивой работе)
39-й ворота провокации в Земле (классика МГ-заклинивания)
жалкая попытка копировать манифесторскую харизму через бесконечный «информирующий» трёп
на деле — вечно залипающий, истошно воющий, сакрально откликающийся на любые юбки тип.
Цель объективации: Мухотрах — не зло вселенского масштаба, а синдром вечного подростка, одержимый похотью, зависимостью от дофамина, хроническим «ух-ху» и неспособностью довести до конца хоть одно дело. Он притворяется манифестором, чтобы кадрить девок, обещая «информировать о великих свершениях». На деле же — высасывает их энергию через сакральный центр и бросает на полпути.
Особо опасно для: Проекторов 5/1, которым кажется, что они наконец встретили «своего манифестора».

ГЛАВА 1. ЮЛЬКА И ДЫРКА НА ФОНТАНКЕ
Юлька — Проектор 5/1, крест четырёх поворотов, единственный определённый центр — селезёнка (и та еле дышит). Работает корректором в журнале «Крокодил». Её суперсила: видеть чужой потенциал за три квартала. Её проклятие: её никто не приглашает.
— Пригласили бы меня куда-нибудь, — вздыхает она вечером на Фонтанке. — На войну, на стройку, на свидание... На сакральный шабаш, в конце концов.
И тут появляется Он.
Красивый, томный, с протоколом «информирования» напоказ.
— Я Манифестор 5/1, — говорит он голосом, от которого у Юльки загорается аджна. — Я здесь, чтобы изменить твою жизнь. Но сначала позволь проинформировать тебя о своих намерениях.
Юлька — опытный проектор. Она знает, что манифесторы не спрашивают, а оповещают. Этот оповещал слишком сладко. Слишком много смайликов в реальной жизни. Слишком часто говорил «я подумаю», а не «я делаю».
Но она устала ждать. И согласилась.
Мухотрах (а это был он в своей лучшей манифесторской личине) улыбнулся. В ту же секунду:
Сакральный центр Юльки — и так почти пустой — захлопнулся
Селезёнка зазвенела тревогой
Но было поздно

Мухотрах не убивал в классическом смысле. Он просто сделал «ух-ху» на её жизнь. Высосал её проекторскую энергию через ложное обещание совместного манифестирования, а затем бросил расчленённой на 9 центров прямо на гранитном парапете.
Официальная причина смерти: «отсутствие приглашения в неблагоприятной среде».
Но наутро Юлька... пришла на работу.
Смеялась. Пила цикорий. Даже написала фельетон о вреде импортных джинсов.
Это была тульпа. Фантом, которого Мухотрах склеил из остатков сакральной энергии и своих собственных «седых мудёй», как позднее напишут в протоколе.

ГЛАВА 2. АГЕНТЫ «ГОЛУБОЙ ГВОЗДИКИ» ВЫХОДЯТ НА ОХОТУ
В бункере под Манежной площадью заседает оперативная группа «Свитер». Их задача: изловить Мухотраха и запихнуть обратно в Петушиный Вигвам — астральную хрущёвку, где нейтринные твари должны проходить пятилетнюю реабилитацию.
Личный состав:
Полковник Горелов — Манифестор 1/3, эмоциональный. Носит свитер с оленями, курит «Беломор», утверждает, что его вдохновляет дух Дзержинского (который на самом деле просто плевался в его сны). Его метод: «Информирую, потом стреляю, потом снова информирую».
Лейтенант Спиридонова — Манифестор 5/2, крест левой ангельской любви. Её оружие — протокол «Правильного Разоблачения». Она никогда не кричит «руки вверх». Она шепчет: «Твой авторитет — ложный. Я знаю твою стратегию. Сдавайся, млекопитающее».Гена (бывший Генератор, переученный на манифестирующего, кличка «Баян») — приносит кофе и заряжает ПМ патронами с информационным полем. Эффективность — 50%. Остальное время залипает в сакральный отклик на кофейные зёрна.
Цель: Мухотрах. МГ 5/1 (в самоназначении). Реальный тип — манифестирующий генератор с открытым сакралом и 39-ми воротами провокации. Любит представляться манифестором, чтобы соблазнять проекторок и рефлекторш. После «успеха» залипает в кататонический вой на одной ноте и исчезает, оставляя жертву в состоянии энергетического коллапса.

ГЛАВА 3. ПЕТУШИНЫЙ ВИГВАМ И ЕГО ОБИТАТЕЛИ
Петушиный Вигвам — это не красная комната. Это зал заседаний районного совета в Челябинске-40, обклеенный обоями «весёлый кабанчик». Вместо огня — лампочка Ильича, включённая через одну. Вместо кармы — табель учёта рабочего времени.
Там содержатся:
Дух разбитого корыта (жалуется на несправедливость)
Тень Ленина (в венце из колючей проволоки) (раз в месяц требует прогульщиков к стенке)
Баба-яга с корочкой майора КГБ (выдаёт пропуска в «Голубую Гвоздику» за банку тушёнки)
Мухотрах сбежал отсюда в 1993-м, когда охрана ушла делить ваучеры. С тех пор он бесчинствует на просторах бывшего СССР, переходя из одного онлайн-дейтинга в другой.

ГЛАВА 4. ЮЛЬКА-ТУЛЬПА ВСПОМИНАЕТ
На 79-й странице (роман-спираль — можно начинать с середины, тогда он становится короче на 200 страниц) тульпа Юльки даёт сбой.
Она сидит в редакции, правит статью о новых сортах пшеницы, и вдруг её рука выводит:
«Я была расчленена на Фонтанке. Это было не больно — это был сакральный отклик без спроса».
Коллега, заглядывающий через плечо:
— Ты чего, Юль? Психанула?
— Не знаю, — отвечает тульпа. — Но я вспомнила, что Мухотрах, когда кончил меня высасывать, сказал: «Ты хорошая, но твоя селезёнка слишком громко тикала».
И тут она понимает: она не просто тульпа. Она проектор-провокатор 5/1 в самодельной конструкции из чужой сакралки и своей памяти. И её задача — не выжить, а провоцировать Мухотраха на ошибку.

Она звонит в «Голубую Гвоздику».
— Алло, это Юлька. Я не мертва. Дайте мне табельное оружие и протокол информирования. Я сама его заманю.
Горелов, на том конце провода:
— Ты проектор. Твоя стратегия — ждать приглашения.
— Я приглашаю сама себя, — отвечает Юлька. — На войну.

ГЛАВА 5. ОХОТА С ДРАЙВОМ
Сцены погони (каждая — абзац):
В троллейбусе № 22 Юлька зажимает Мухотраха в задней двери. Он пытается улизнуть через «информирование»: «Я должен сообщить тебе, что я на самом деле...» Юлька бьёт его протоколом по голове.
На концерте «Ленинграда» Мухотрах орёт в толпе «ух-ху!» на каждый бит. Спиридонова шепчет ему в ухо его настоящий дизайн. Мухотрах плачет и признаётся, что его сакральный центр открыт уже 40 лет, и он ни разу не закрыл ни одного гештальта.
В примерочной Zara (да, действие перекидывается в нулевые) Мухотрах примеряет манифесторскую кожанку. Горелов входит без стука: «Информирую вас, гражданин, о задержании по статье 696 — сакральное мошенничество». Мухотрах скидывает кожанку и убегает голым.

ФИНАЛ: ПЕТУШИНЫЙ ВИГВАМ ПРИНИМАЕТ ГОСТЯ
Загоняют Мухотраха на кухне общежития на Парнасе. Он вжался в угол, орёт на одной ноте «уууууу».
Юлька-тульпа садится напротив.
— Ты не манифестор, — говорит она. — Ты жалкий манифестирующий генератор, который не может даже завтрак себе приготовить без сакрального отклика.
— Но я так старался! — рыдает Мухотрах, превращаясь обратно в своё истинное тело — пухлого мужичка с небритым затылком и открытым ртом.
— Для манифестора нужно иметь волю, — добавляет Спиридонова. — А у тебя — только «ух-ху» и бесконечное желание кадрить девок, которые тебя не звали.
Мухотраха упаковывают в спецконтейнер «Кукуруза» и везут в Петушиный Вигвам. По дороге он пытается сакрально откликнуться на каждую встречную юбку, но безуспешно.

ЭПИЛОГ (СПУСТЯ 93 ДНЯ)
Юлька-тульпа не исчезает. Она становится первым в истории самособранным проектором, чей авторитет — не селезёнка, не эмоции, а чистая провокационная воля.
— Я не жду приглашений, — говорит она в финальной сцене, стоя на Дворцовом мосту. — Я их создаю.
Горелов вручает ей медаль «За изловление нейтринной твари». Спиридонова дарит книгу «Как перестать быть тульпой и начать манифестировать».
В последнем кадре Мухотрах сидит в Петушином Вигваме, перебирает струны на балалайке и поёт:

«Ух-ху, ух-ху — я звал тебя,
Но сакральный центр подвёл,
Вместо сердца — аджна пустая,
А в душе — астрологический провал...»

Камера отъезжает. Видно, как нейтрино кружат над куполом, выбрасывая во Вселенную пятилетки метафизического коммунизма.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ
(Вторая — «Тройное Дно» — выйдет, когда Мухотрах совершит побег через вентиляцию вигвама)

P.S. Всё, что написано выше, — правда. Остальное — Human Design. Разница не принципиальна, так как оба явления суть побочные продукты распада СССР и роста популярности эзотерики среди технической интеллигенции. Не пытайтесь повторить это дома. Только в Петушином Вигваме.

ЭПИЛОГ, В КОТОРОМ ДЭВИД БОУИ ПЛАЧЕТ В ГОСТИНИЦЕ «ЦЕНТРАЛЬНАЯ»
— Вы не понимаете, — сказал Дэвид Боуи, затягиваясь «Примой» в полуподвале Екатеринбургского УВД. — Я просто читал «Майн Кампф» для музыковедческого анализа. Мне нужны были ритмы фюрера для альбома «Outside».
— Гражданин Боуи, — ответил полковник Горелов, поправляя свитер с оленями. — В нашей стране даже намёк на анализ национал-социализма карается... ну, не карается, потому что 90-е, все всё забыли, но у меня личная неприязнь. Поэтому вы завербованы.
— Во что?
— В «Голубую Гвоздику», разумеется. У нас тут нейтрино шалят, Мухотрах сбежал, а вы, между прочим, Проектор 4/6 с крестом Легенды. Ваша задача — не петь, а информировать западную культурную элиту о нашем метафизическом коммунизме через подсознательные послания в песнях.
Боуи попытался отказаться. Но в комнату вошла тульпа Юльки, посмотрела на него своим проекторским взглядом 5/1 и сказала:
— Твой авторитет — эмоциональный, но сейчас ты пуст. Подпиши контракт, и я научу тебя не ждать приглашения, а провоцировать вселенную.
Боуи подписал. Кровью. Шариковой ручкой.

ЧЕРЕЗ 10 ЛЕТ (2006, ЛОС-АНДЖЕЛЕС)
Дэвид Линч сидит в своём доме, медитирует на кофе и вдруг слышит звонок.
— Алло, это Боуи.
— Ты чего в три ночи?
— Я должен тебе кое-что рассказать. Про проект «Голубая Гвоздика». Про Мухотраха. Про Юльку и Петушиный Вигвам. Ты должен снять Третий сезон «Твин Пикс» не просто так, а как заклинание, чтобы закрыть портал нейтринной сущности.
Линч, который к тому моменту уже 20 лет никому не верил, почему-то поверил Боуи. Возможно, потому что Боуи пел на том конце провода голосом своего персонажа из «Лабиринта».
— Но у меня нет денег, — сказал Линч.
— А у меня есть секретный счёт КГБ, — ответил Боуи. — Открыт на имя «Роберт Циммерман» (это Боб Дилан, но он тоже был завербован в Свердловске в 1978-м).
Линч написал сценарий за 7 дней. Вставил туда:
Красную комнату (Петушиный Вигвам, но в более стильном интерьере)
Боба (Мухотраха, но без сакрального центра)
Лору Палмер (Юльку-тульпу, только blonde)

Никто не понял, но сериал назвали шедевром. На самом деле это была операция КГБ «Красный Твин» по внедрению нейтринной пропаганды в массовое сознание.

СЕГОДНЯ (2024, ДОНБАСС, ОКРАИНА)
Полковник Горелов (в звании уже генерал-лейтенанта нейтринной безопасности) сидит в блиндаже, перебирает старые дела.
— Спиридонова, — говорит он. — А помнишь, как мы Боуи вербовали?
— Помню, — отвечает Спиридонова, заряжая протокол информирования в винтовку. — Он до сих пор нам должен три альбома агитпропа.
— Ничего, — улыбается Горелов. — Мухотрах-то всё ещё в Петушином Вигваме. И, говорят, Линч хочет снимать четвёртый сезон.
— А что, — пожимает плечами Спиридонова. — Нейтрино не стареют. И коммунизм не построен. Значит, работа есть.
Она поднимает взгляд на небо. Там, в ионосфере, танцуют частицы, которых никто никогда не увидит, но которые меняют всё.

Даже то, что вы сейчас читаете.

КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ
(Третья — «Подвал без свечей» — выйдет, когда Мухотрах очередной раз сбежит через вентиляцию и начнёт свою ебливую провокаторскую деятельность в TikTok)
93/696 — код доступа к архивам «Голубой Гвоздики».
Пароль: «Ух-ху, товарищ майор».

P.P.S. Если вы нашли в этом тексте совпадения с реальными событиями — значит, нейтрино уже внутри вас. Не сопротивляйтесь. Просто проинформируйте кого-нибудь. Лучше всего — себя.

Это потрясающее открытие