Лента аналитиков

Надоело нахуй
Я вам не пахарь

Кто постит картинки с котиками тот даун ебаный

Пренебречь. Вальсируем.

Коммунизм - это перверсия.

Это особый способ организации среды (режим), который возводит девиантность в абсолют. В коммунистическом обществе, люди должны постоянно лгать, доносить друг на друга, регулярно участвовать в насилии независимо от должности и статуса, а так же продвигаться по карьерной лестнице при помощи сексуальных извращений.

Не секрет, что коммунизм появился в России сперва с подачи Царского Генштаба, а после - при большом участии иностранных разведок, дип. миссий и их агентур.

Коммунизм устроился таким образом, что преобладающая часть малообразованного населения обеспечивала своим неэффективным трудом хорошую жизнь для небольшого количества часто сменяемых номенклатурных работников, а так же курирующих их иностранных специалистов. Допустимо говорить о крупном социологическом эксперименте, проводившемся в интересах более организованных, более древних структур, находящихся за границами быв. Российской Империи.

Иностранцы получили всё. Ресурс, выраженный в материалах и людях, а так же непрекращающуюся возможность изменять настройки режима и по сей день...

Так уж случилось, что блеск часто совпадает с отклонениями.

Есть крупные исследования, прямо указывающие на то, что гениальность имеет следствием наличие некоторого рода ущербности в иных, незатронутых блеском областях жизни т.н. "гения". Социальная неловкость, слабость, а порой и вполне серьёзные расстройства - всё это есть вечные спутники лидеров и визионеров, мессий и реформаторов.

Но что есть девиация как не отклонение от нормы? Тут допустимо спросить - а кто эту норму задаёт, или по крайней мере - кто её наблюдает? Можно ли "наблюдать наблюдателя", что бы убедиться в достоверности его наблюдений?

Во всём цивилизованном мире, девиант - это тот кто ненормален, и как правило слово "ненормальность" употребляется в плохом смысле".

И лишь в быв. Советском Союзе, в атмосфере непроглядной лжи, насилия, цензуры и мракобесия, девиантом является честный, благородный, умный человек, имеющий не просто смелость быть против всего этого филиала Ада на Земле, но ещё и являющегося достаточно хитроумным, что бы все эти светлые качества в себе сберечь, не попавшись в руки безжалостным мародёрам, насильникам, тупым свиньям и бойцовским псам.

Западное сообщество получает в своё распоряжение ЛУЧШИХ из них, поскольку вся Россия платит огромную цену своими страданиями за то, что бы эксперимент продолжался. Что бы продолжалась нищета, продолжалась охота на ведьм и безустанная утилизация человеческого материала. Взамен на обретение поистине уникальных бриллиантов, тех, кто сумел ВЫБРАТЬСЯ из этой среды.

(поднимает воображаемый бокал с шампанским)

За Вас! За тех, кому суждено умереть, и тех, кто не может НЕ ЖИТЬ.

Мы не можем забраться в голову к другому человеку, зачастую, навязчивый поиск мотива попросту мешает общаться. Поэтому, вполне допустимо свести т.н. "личность" к комплексу речевых практик.

Коммуникация предполагает как минимум два связующих звена, и здесь мы сталкиваемся с проблемой понимания: как выстроить общение вне рамок одной школы? Особенно остро это ощущается при отсутствии формализованной привычки, дискурса.

Мы можем попытаться создать некую умозрительную иерархию, пускай даже и состоящую всего лишь из двух уровней. Эта иерархия была бы основана на сложности дискурса, где главным критерием выступила бы включенность одного дискурса в другой. То есть, одна система речевых практик тогда является более сложной, когда она способна охватить другую, включить её в себя, в качестве органичного элемента, попросту продемонстрировав понимание.

И вот что выходит: если агенты связи (то есть, коммуникаторы) не принадлежат к одному и тому же дискурсу (представляя собой, в каком-то смысле, Одно), то они вынуждены находиться в условиях, когда один агент понимает больше, а другой - меньше.

Один агент, субъект системы речи способен понять другого, а другой - не способен понять его, пусть даже и будет пытаться это сделать.

Вопрос ко всем типам: Как вы считаете, какой тип в "Дизайне человека" захочет вернуть старые отношения ? Интересно также про профили услышать. Может кто-то на своём примере опишет

Интересно, есть ли всё-таки разница между отождествлением с положительными описаниями, и с негативными (памятуя, во избежание очевидного, казалось бы, предпочтения в адрес первых, о странной любви пипла хавать всякого рода ругань)?

Ну, то есть, понятно что т.н. художественные произведения зачастую эксплуатируют (пусть даже и косвенно) желание читателя показаться самому себе приятным.

И мы уже понимаем, что антиподом подобного прочтения было бы отнюдь не отождествление с негативными описаниями, а полная, так сказать, отстранённость: способность рассматривать творение в отрыве от лестной примерки образов на себя.

Аналогичным, ведь, по сути явлением выступает отказ принимать некие замечания или заявления в свой адрес, аргументируя сей жест исключительной укоренённостью претензий в самом же истце. "Это не моё, это твоё", как у нас порой любят петь т.н. еретики.

Можно ли вообще сравнивать и проводить различия между явлениями разного порядка в контексте данного вопроса? С одной стороны, мы имеем прямолинейную этику моралиста: произведение воспевает доблесть и порицает порок. А мы, кагбэ, тоже всему этому не чужды, поэтому и узнаём, что называется, всякое, в заботливо подвинутых сочинениях разномастных биографов к нам.

Я тоже, дескать, великий.

И не случайно здесь всплыли вдруг биографии, я где-то недавно встретил такую фразу, что именно биографический очерк стал одним из популярнейших жанров современности, полностью вытеснив собой литературную критику. И я даже знаю одну такую книжицу, "Необходимо и достаточно" называется, за авторством Дмитрия Евгеньевича.

Ведь можно и нужно вспомнить, что у книги есть автор, у биографии - составитель. И если в художественном произведении лишь отклонение от нормы позволит нам обратить внимание на автора, будь то его безвкусие, или же наоборот - предельное мастерство владения словом, то биография как будто так и стремится увести всё из эстетической плоскости в историографическую. Переврал, мол, он или нет. "Было или не было". Качество о-писуемого уже уходит тут на второй план. Кагбэ.

Не окажется ли в итоге так, что всякая примерка тут будет значить исключительно нашу незрелость, нашу потребность в том, что бы узнать что-то о себе самих помимо внутреннего опыта переживания бытия? И если так, то какие опасности она, эта примерка, в себе содержит?

Пожалуй, чтение лучше всего проявляется в позднем возрасте. Когда душа уже не обуревается низменным, и можно спокойно наслаждаться мастерством ума автора, без того что бы слепо идти за ним, вторя каким-нибудь безумным страдальцам, начитавшимся "Юного Вертера" и совершивших с собой РКН.